История римских императоров от Августа до Константина. Том 8. Кризис III века - Жан-Батист Кревье

Возвращаюсь к последовательности событий. Пять причин для беспокойства побудили Диоклетиана назначить Цезарей: Караузий, царь Персии, квинквегенты, Юлиан, тиран в Африке или Италии, Ахилл в Египте. Эти различные заботы занимали четырёх правителей в течение пяти-шести лет, и успех сопутствовал им на всех направлениях. Об этом я должен теперь рассказать читателю, насколько позволяет скудость источников.

Максимиан одержал победу и усмирил квинквентианцев. Какими бы ни были эти совершенно неизвестные народы, есть некоторые основания считать их принадлежавшими к Мавритании [6], ибо панегиристы много восхваляют подвиги Максимиана в те времена против мавров, но не упоминают ни слова о квинквентианцах – имени, внезапно появившегося в истории и так же быстро исчезнувшего. После описываемых нами времен о них больше не встречается ни одного упоминания.

Тот же Максимиан избавил империю от тирана Юлиана. Узурпатор, видя себя побежденным, пронзил себя мечом и бросился еще живым в пламя костра, который велел заранее разжечь.

Диоклетиан взял на себя войну против Ахиллея, но вел ее не слишком активно, поскольку этот тиран правил Египтом шесть лет. В этот период я не могу указать на иные подвиги римского императора, кроме переселения карпов в Паннонию. Аврелиан уже переселил часть этого народа. Диоклетиан завершил дело: карпы, разбитые им и Галерием, решили покориться; поселенные на землях империи, они из врагов превратились в подданных. Также упоминается о крепостях, построенных Диоклетианом в землях сарматов, напротив городов Ацинкума и Бононии в Паннонии.

В 296 году от Р. Х. этот государь выступил против египетского тирана, без особого труда разбил его в сражении и, загнав в Александрию, осадил его там. Осада длилась восемь месяцев, после чего Ахиллей был схвачен и казнен вместе с главными сообщниками своего мятежа. Это справедливое наказание виновных стало лишь предвестием неоправданных жестокостей. Победитель обрушил месть на народ. Он отдал Александрию на разграбление, если верить Орозию [7], – и ему можно верить, поскольку языческий автор Евтропий однозначно свидетельствует, что Диоклетиан залил весь Египет кровью убийств и проскрипций. Тем не менее, он ввел в стране различные полезные, как показала практика, установления.

Я не стал бы здесь упоминать то, что серьезно излагает один средневековый историк, если бы не было полезно сохранить память о распространенных среди людей заблуждениях. Этот писатель рассказывает, будто Диоклетиан велел тщательно разыскать книги древних египтян об алхимии и сжег их из опасения, что секрет изготовления золота и легкость обогащения этим путем могут позволить Египту вновь поднять мятежи. Ныне достаточно известно, что думать об этом лживом искусстве, распространяемом шарлатанами и принимаемом на веру простаками, которые часто растрачивали реальное богатство в погоне за пустым дымом.

Г-н де Тиллемон с достаточной долей правдоподобия относит к этому походу Диоклетиана разрушение городов Бусириса и Коптоса, которые, согласно Хронике Евсевия, подняли в те времена мятеж против римлян, были взяты и разрушены до основания. Эти два города, хотя древний автор связывает их вместе, находились далеко друг от друга: Бусирис – в Дельте, Коптос – в Фиваиде.

Достоверно, что Диоклетиан посетил южные границы Египта и, чтобы обеспечить там спокойствие, предпринял меры, соответствующие его характеру, более склонному к осторожности, чем к жажде славы. Учитывая, что территория, которой римляне владели выше Элефантины по Нилу на расстоянии семи дней пути, была для них более обременительной, чем полезной, и что доходы с нее не покрывали расходов на содержание гарнизонов, он отдал эти земли нобатам, народу, обитавшему в оазисах пустыни. Подарив им эту гораздо более богатую и плодородную страну, он возложил на них обязанность защищать ее от блеммиев и отражать их набеги. Также он договорился покупать мир у тех и других ежегодной выплатой, которая сохранялась еще во времена Юстиниана, но без особого успеха. Только сила оружия могла сдержать алчность варваров.

Константин сопровождал Диоклетиана в египетской войне и отличился там в нескольких делах, проявляя растущую доблесть. Ему должно было быть тогда около двадцати трех лет, ибо есть основания полагать, что он родился в 274 году от Р. Х., а победа Диоклетиана над Ахиллеем, как я сказал, вероятно, относится к 296 году. Этот император взял его к себе в качестве заложника, когда назначил Цезарем его отца, Констанция Хлора, и с тех пор Константин, кажется, почти не отлучался от Диоклетиана, разве что следуя за Галерием в его походах – будь то на Дунай или против персов. Так этот государь, предназначенный Провидением стать защитником христианства, провел всю свою молодость под властью и в зависимости от злейших врагов христианского имени.

Он родился в Наиссе, городе Мезии, но издревле относившемся к земле дарданов, откуда происходили его предки по отцу. Его матерью была Елена, которой некоторые авторы, даже христианские, отказывали в звании законной супруги Констанция Хлора и, следовательно, ставили под сомнение законность рождения Константина. Но в действительности это мнение основано лишь на том, что Елена [8] была гораздо низшего происхождения, чем ее муж. В остальном все свидетельствует о том, что она была соединена с Констанцием законным браком: титул супруги, который ей дают многие писатели; уважение, которым Константин всегда пользовался при дворе Диоклетиана, где он занимал первое место после императора; само положение заложника, предполагающее, что он был дорог отцу как сын, предназначенный ему в наследники; наконец, похвалы панегиристов целомудренной жизни Констанция, которому подражал его сын, избегая опасностей, которым его добродетель могла подвергнуться из-за возраста и опьянения властью, и всегда соблюдая священные законы брака. По этим причинам мы склоняемся к мнению, наиболее почетному для Константина, и признаем его законным сыном Констанция Хлора.

С юных лет этот князь показывал, каким он станет в будущем. Он сочетал телесные преимущества с душевными качествами: был высок ростом, статен, храбр до того, что помимо обычных опасностей войны искал единоборств с самыми отважными врагами, великодушен, благороден, мудр в частной жизни и не знал иной страсти, кроме желания поддерживать славу своего имени и быть достойным величия, к которому призывало его происхождение. Его отец был для него великим примером, и подвиги Констанция, о которых я рассказал, намного превосходят то, что мы знаем о деяниях Диоклетиана и Максимиана.

Этот князь имел в управлении Галлию и, следовательно, двух врагов: с одной стороны – Караузия, узурпировавшего Британию и титул Августа, с другой – германские или франкские племена, которые при поддержке того же Караузия захватили землю батавов.

Караузий владел на побережье Галлии городом Булонью, и Констанций счел необходимым начать с отнятия у него этого пункта, чтобы полностью запереть его на острове. Для верного успеха в этом предприятии он действовал быстро и, едва получив титул Цезаря, выступил и появился под Булонью в самый неожиданный момент. Он осадил город с суши; но порт позволял осажденным получать подкрепления и помощь, которую Караузий наверняка бы им отправил. Констанций лишил их этой возможности, перекрыв вход в гавань молом, преграждавшим доступ любым судам. Таким образом, город вскоре вынужден был сдаться; и – по удивительному стечению обстоятельств, подобному тому, что видели наши предки при взятии Ла-Рошели, – мол, выдерживавший напор волн, пока город держался, был разрушен штормом сразу после того, как Констанций стал его хозяином. Те, кто подчинился ему, не имели повода раскаиваться: он покорил их силой, но сохранил им жизнь благодаря своей милости.

Для атаки Караузия на его острове требовался флот, которого у Констанция не было. Пока для него строили корабли, он не бездействовал и, преследуя вторую цель, обратил свои усилия к землям батавов. Оратор Эвмений дает здесь изящное описание этой своеобразной почвы, которая, казалось бы, не была предназначена для процветающих городов и не могла стать центром мировой